Такое ощущение, что центробанкиры вступили в фазу личного кризиса. Речь главы Банка Англии Мервина Кинга вчера вечером является тому отличной иллюстрацией. По-разному можно интерпретировать то, что он сказал, признает ли он свою вину в разжигании кризиса. Очень многие последнее время говорят, что принятое центробанкирами разных стран около двадцати лет назад инфляционное таргетирование является слишком узким подходом. Однако при этом не существует единства мнений по поводу того, сочетание каких инструментов все же должно быть применено.
Со своей стороны Кинг признает, что Банку следовало бы громче кричать о рисках роста банков и интеграции банковского сектора, а также сетует, что Банк был в целом бессилен что-либо сделать, с учетом потери ответственности за банковскую регуляцию в конце 1990-х. Но при этом были четкие признаки неверной оценки активов, не в последнюю очередь на рынке жилья в Британии, где стоимость недвижимости намного превышала средние исторические показатели (например, к цене ренты). В одно время все согласились (с подачи Гринспена), что центробанкиры бессильны препятствовать подобной разрегулированности, и что они здесь, чтобы собирать осколки, когда/если все разобьется, даже если всем от этого плохо.
В Британии надзор за банками вновь вернулся к Банку, вместе с появлением комитета по финансовой политике, чтобы иметь широкомасштабный подход в поиске решения. Как все это будет действовать на практике, еще только предстоит узнать. Но в этом плане интересно сравнить подход Британии и ЕЦБ. Осознание интеграции финансового сектора и реальной экономики произошло в Британии, но не произошло в еврозоне. И даже больше, тот факт, что регуляция в регионе происходит на национальном уровне еще больше препятствует схожим с британскими сдвигам на уровне всей еврозоны. В конце концов это должно будет произойти, не в последнюю очередь потому, что европейский банковский сектор в очередной раз идет в сторону кредитного кризиса (смотрите последние данные по M3), что не может оставить вне своей политики ЕЦБ.
